Румянцевская война: зарево Чесмы

Алексей Орлов собрал военный совет, на котором командиры решили воспользоваться скученностью противника и уничтожить его силы целиком.

Об этом сообщает DEDAL

Румянцевская война: зарево Чесмы
Чесменский бой. Алексей Кившенко

По приказу главкома бригадир Ганнибал, герой Наварина, стал готовить брандеры — суда-смертники, начинённые взрывчатыми и горючими веществами; задачей их экипажей было сцепиться с крупным вражеским кораблём, поджечь брандер и таким образом уничтожить противника. Русское командование рассчитывало, что в тесной бухте пожар перекинется на другие корабли, а сгрудившийся в слабом порядке флот неприятеля не сможет использовать своё огромное преимущество в пушках против атакующих.

В качестве брандеров использовали четыре судна, предоставленные греками, тремя братьями Гунаропуло; впоследствии братья переселятся в Россию, получат щедрое вознаграждение, а их потомки (в том числе флотские офицеры) обретут свой дом и на Балтике, в Петербурге, и в Причерноморье, в Херсоне и Николаеве.

Несмотря на огромный риск для команд брандеров, «охотников» (т. е. добровольцев) удалось найти без труда. Четыре брандера возглавили два офицера с британскими корнями Роберт Дагдэйл (Дугдаль у русских) и Томас Маккензи (он же Фома Мекензи, вполне русский шотландец, вероятно, даже родившийся в Архангельске), а также два природных русака князь Гагарин и Дмитрий Ильин. Для помощи брандерам выделялась часть эскадры под общим командованием Грейга: линейные корабли «Европа», «Ростислав», «Не тронь меня», «Саратов», фрегаты «Надежда» и «Африка», а также бомбардирский корабль «Гром».

В ночь на 26 июня (7 июля) 1770 года началось легендарное Чесменское сражение, потрясшее воображение современников.

Румянцевская война: зарево Чесмы
Ночной бой у бухты Чесма. Якоб Филипп Хаккерт

Согласно ряду свидетельств, оно началось не по плану: Спиридов своей волей приказал Федоту Клокачёву на «Европе» атаковать османов в одиночку — видимо, неприязнь к человеку, невольно подставившему «Евстафий» в Хиосском проливе, у него сохранялось. Капитан выполнил приказ и геройски бился с турецким флотом, пока на помощь не подтянулись другие русские корабли. После этого доблесть и умение Клокачёва уже не подвергались сомнению.

Битва разгоралась. По словам Грейга, «час с четвертью продолжался ужасный огонь с обеих сторон». А кто-то из его соратников (чаще прочих называют артиллеристов бомбардирского корабля «Гром», наделённого самыми дальнобойными пушками) сумел поджечь вражеский корабль и взорвать его. Разбушевавшееся пламя стало пожирать флот падишаха. Османская эскадра запылала без всяких брандеров!

Тем не менее от их атаки не отказались. Правда, три брандера пользы не принесли, либо не дойдя до цели, либо сцепившись с уже горевшим кораблём. Лишь судно под командованием отчаянного лейтенанта Дмитрия Сергеевича Ильина с блеском выполнило своё предназначение, воспламенив 84-пушечного гиганта, который в свою очередь зажёг ещё не горевшую часть османского флота. Экипажу брандера удалось спастись.

Начался ад на воде. В небольшой бухте пылало почти всё. Бедные османы в панике бросались в воду даже с нетронутых огнём кораблей, пытаясь достичь берега, но удавалось это далеко не всем. Правда, оба командующих, трусливый Хюсамэддин и храбрый Джезаирли Хасан, сумели выжить. Устрашённые заревом всепоглощающего пожара, бежали защитники прибрежных батарей, крепости Чешмэ и жители этого города.

Румянцевская война: зарево Чесмы
Памятник Джезаирли Хасану-паше в Чешмэ. Рядом с ним его любимец, ручной лев, всегда сопровождавший своего двуногого друга

Обратимся к журналу Самуила Грейга, ибо лучше этого очевидца едва ли можно описать происходившее: «Пожар турецкого флота сделался общим к трём часам утра. Легче вообразить, чем описать ужас, остолбенение и замешательство, овладевшие неприятелем. Турки прекратили всякое сопротивление, даже на тех судах, которые ещё не загорелись; большая часть гребных судов или затонули или опрокинулись от множества людей, бросавшихся в них. Целые команды в страхе и отчаянии кидались в воду; поверхность бухты была покрыта бесчисленным множеством несчастных, спасавшихся и топивших один другого. Немногие достигли берега, цели отчаянных усилий. Командор [Грейг] снова приказал прекратить пальбу с намерением дать возможность спастись по крайней мере тем из них, у кого было довольно силы, чтобы доплыть до берега».

Много позже князь Юрий Долгоруков вспоминал: «Почти неможно себе вообразить сего ужасного зрелища, кое мы видели в Чесменском порту. Вода, смешанная с кровью и золою, получила прескверный вид. Трупы людей, обгорелые, плавали по волнам, и так ими порт наполнился, что с трудом можно было в шлюпке разъезжать...»

Сохранившим самообладание победителям удалось даже в эту адскую ночь вытащить из огня 60-пушечный османский корабль «Родос» и пять галер. Остальной флот султана сгорел. Он горел долго: суда были превосходно сконструированы, а их крюйт-камеры надёжны, однако избежать взрыва им было не суждено. Морская краса и гордость Оттоманской Порты погибла целиком, без остатка.

Румянцевская война: зарево Чесмы
Разгром турецкого флота при Чесме. Якоб Филипп Хаккерт

Граф Орлов доносил императрице: «Тут уж увидели вдруг в разных местах загоревшийся флот неприятельский, узрели и победу свою совершенну... Вскоре по сем начало рвать неприятельские корабли один по другому. Сие чрезвычайное явление столь ужасно было, что и берега стонали, и по истечении малого времени весь неприятельский флот обращён в пепел, исключая один корабль о шестидесяти пушках и пять галер, которые нашим достались в добычу с несколькими малыми судами. По сему высадили наших людей на берег, кои взяли неприятельскую батарею... В порту сочтено огнём истреблённого турецкого флота: 15 линейных кораблей, из коих шесть от 80 до 90 пушек, прочие были от 70 до 60, шесть фрегатов, несколько шебек и бригантин, множество полугалер, фелук и других малых судов, а всех вообще около ста судов...» Правда, командующий склонен даже несколько преувеличивать и без того головокружительный успех: например, после Хиосской битвы у османов оставалось 15 линейных кораблей, из которых один был захвачен и передан под командование Александра Круза, капитана погибшего в Хиосском проливе «Святого Евстафия». Следовательно, сгорели 14 деревянных гигантов Османской империи.

Непосредственно в баталии при Чесме русская эскадра потеряла убитыми только 11 человек, османский же урон оценивается в 10 тысяч — соотношение просто фантастическое, однако в то же время вполне реальное. Всего в ходе двух сражений, Хиосского и Чесменского, из 15 тысяч воинов турецкого флота более-менее уцелели лишь 4 тысячи (включая раненых).

Румянцевская война: зарево Чесмы
Чесменский бой. Иван Айвазовский

Адмирала Григория Спиридова, одного из главных, наряду с Грейгом, творцов небывалого триумфа, переполняли эмоции, выплеснутые им на бумагу и навеки запечатлённые в этих строчках: «Слава Богу и честь Всероссийскому флоту! С 25 на 26-е неприятельский флот атаковали, разбили, разломали, сожгли, на небо пустили, потопили и в пепел обратили, и оставили на том месте престрашное позорище [зрелище], а сами стали быть во всем Архипелаге нашей всемилостивейшей государыни господствующи».

Когда огненный кошмар утих, русские устремились отыскивать обожжённых, но ещё живых турок, и некоторых действительно удалось спасти. Османы, пленённые невредимыми или вылеченные, позже были великодушно отпущены Орловым без всяких условий, только с просьбой повлиять на перепуганных соплеменников, чтобы они прекратили насилие над греками-христианами, жителями анатолийского побережья, как это произошло после Чесменской катастрофы в Смирне. Пленные повлияли — турецкие власти приняли меры для прекращения погромов.

Румянцевская война: зарево Чесмы
Григорий Андреевич Спиридов

Впрочем, согласно данным английских агентов, разъярённые турки били и своих «друзей»-французов, небезосновательно обвиняя их, что это они втравили султана в войну с Россией. Антианглийские настроения среди османов тоже крайне усилились, поскольку французские шпионы распускали слух, будто половина русской эскадры укомплектована британцами и именно они — главные виновники катастрофы, постигшей Блистательную Порту. Однако даже без этих сказочных преувеличений помощь Великобритании россиянам действительно была велика, и турок понять можно.

Тем не менее в Лондоне решили, что такой ущерб его репутации в глазах турок допустим. Ведь в результате русской Архипелагской экспедиции достижений, выгодных туманному Альбиону, оказалось гораздо больше. Среди них очевидно выделялись минимум два: прибыльная левантийская торговля Франции сильно подорвана, а энергичный картофелеобразный герцог Шуазёль, последовательный русофоб и англофоб, отправлен в отставку.

Румянцевская война: зарево Чесмы
Самуил Карлович Грейг. Портрет работы Ивана Аргунова

После Чесмы русский флот до 1774 года, года заключения мира, безраздельно господствовал в водах Архипелага, блокируя Дарданеллы. Моряки-балтийцы и примкнувшие к ним греки, албанцы и южные славяне совершили ещё немало славных дел (даже заняли Бейрут, нынешнюю столицу Ливана), но поскольку крупного, могучего флота у Османской империи больше не существовало, ни одно из них не могло идти в сравнение с грандиозной Чесменской викторией.

Радостные вести о ней прибыли в далёкий Петербург примерно в эти числа, в сентябре 1770 года. Сначала это были неофициальные слухи, затем юный Алексей Спиридов доставил императрице личное послание своего тёзки графа Орлова с описанием произошедшего. Ликование Екатерины II трудно описать: флот, в который она вложила столько средств и усилий, но притом еле дошедший до Архипелага, вдруг сделался полновластным хозяином Восточного Средиземноморья!

Румянцевская война: зарево Чесмы
Чесменская (Орловская) колонна в Екатерининском парке Царского Села

В честь победы царскосельский парк украсился великолепной ростральной колонной, а парк в Гатчине — элегантным обелиском. Позже самодержица назвала Чесменским свой любимый путевой дворец на дороге в Царское Село, то же название получила роскошная церковь при нём. Для награждения участников баталии выбили медаль, изображавшую пылающий турецкий флот с короткой и ёмкой надписью «Был».

На офицеров награды посыпались как из рога изобилия. Одаривали и тех, кто заслужил их с лихвой, и тех, кто не столь уж отличился. К примеру, всех командиров брандеров пожаловали орденом Георгия 4-й степени и произвели в следующий чин, хотя заслуги их были далеко не одинаковы. Пуще других, конечно, был награждён Орлов, ставший Орловым-Чесменским и кавалером ордена Георгия 1-го класса. Екатерина писала любимцу: «Блистая в свете не мнимым блеском, флот наш под разумным и смелым предводительством вашим нанёс сей чувствительный удар Оттоманской гордости. Весь свет отдает вам справедливость, что сия победа приобрела вам отменную славу и честь. Лаврами покрыты вы, лаврами покрыта и вся находящаяся при вас эскадра».

Румянцевская война: зарево Чесмы
Чесменская церковь в Петербурге

Заслуги лихого графа действительно велики, но его уместнее назвать Архипелагским: хотя победа при Чесме — плод коллективных усилий ряда командиров, наименование Чесменских куда больше заслужили Спиридов и Грейг. Правда, их тоже не забыли: Спиридов получил орден Андрея Первозванного, Грейг — Георгия 2-й степени и блестящую карьеру в русском флоте. А вот Спиридов впоследствии небезосновательно счёл, что его заслуги приписали Орлову, и вышел в отставку. Трепетную дружбу с капитаном, а затем контр-адмиралом Степаном Хметевским, честно заработавшим у Чесмы Георгия 4-й степени за отвагу и таланты, он сберёг до конца своих дней.

Даровитый, но тяжкий в общении Элфинстон не прижился на русском флоте. Авантюрно погубив могучий линейный корабль «Святослав», он был отозван в Петербург и уволен, посвятив остаток жизни службе Англии и написанию «мемуара», в котором выставлял себя невинно пострадавшим гением (многие британские историки с радостью уцепились за эту версию — на то они и британские).

Румянцевская война: зарево Чесмы
Медаль «В память сожжения при Чесме турецкого флота»

В заключение отметим интересную деталь: волею судеб экспедиция в Архипелаг стала своего рода «кузницей кадров» для будущего Черноморского флота. Ганнибал, Клокачёв, Козлянинов, Мекензи, Войнович, Алексиано и многие другие, весь этот пёстрый «архипелагский интернационал», добудут славу и на Чёрном море, заодно став сооснователями Херсона, Севастополя и прочих городов. Их заслуги в Северном Причерноморье никогда не будут забыты благодарными потомками.


Источник: “http://timer-odessa.net/statji/rumyantsevskaya_voyna_zarevo_chesmi_120.html”

Политика

Не надо говорить правду в глаза. Они ничего не слышат.